Артефакт сюита петрушка отзывы

Артефакт сюита петрушка отзывы

История Пресс-служба Трансляции Молодежная оперная программа Как доехать

«Артефакт-сюита» + «Петрушка»

Уильям Форсайт – уникальный хореограф, испытавший классический танец на прочность и заставивший его стать современным, не cходя с пуантов.

Мужчина и женщина появляются на сцене – вот вам и готовый сюжет, так говорил Баланчин, когда его «призывали к ответу» за бессюжетность. Хороший рецепт, но не на все случаи жизни. Мужчины и женщины Форсайта, как правило, балансируют на грани нервного срыва – со взятого бешеного темпа, укрощают пульсирующий ритм движения, а не друг друга, их единение – соревнование вызывает восхищение теми беспредельными возможностями, которыми, оказывается, обладает балет. Форсайт открывает новый мир балета, модернизирует его язык, исследует, как балет может сопрягаться с другими видами искусства. Чтобы танцевать Форсайта, надо упиваться точностью, преодолевая собственное головокружение и доводя до него зрителей.

В 1984 г. он поставил «Артефакт». Это был один из первых его полнометражных балетов и первый, который он сочинил в статусе художественного руководителя балетной труппы Оперы Франкфурта. «Балет о балете», как сам он охарактеризовал этот спектакль.

«Я должен был найти свой путь сквозь Баланчина, Петипа, Крэнко, Макмиллана – да целую толпу народа. Поскольку отчетливо осознавал, что надо двигаться дальше». Однако путь в будущее был проложен из прошлого, он вбирал или остранял все, что было прежде. «Артефакт», и наследующий традиции, и ей противоречащий, стал чем-то вроде краткого курса истории балета.

«Он отсылает к Баланчину, которому я столь многим обязан. Это своего рода благодарственное письмо за все, чему я у него научился. И этот балет одновременно отражает и мою любовь, и все мои сомнения. С одной стороны, он исполнен благоговения. С другой, признает эпоху Баланчина достоянием прошлого» (У. Форсайт, цитата из интервью американскому журналу "BOMB").

В этом двухчасовом четырехчастном балете (классический формат!) действует фантастически слаженный кордебалет («процесс бесконечной имитации движений одного человека другим, встающим за ним» можно рассматривать как метафору существования и в балете, и в самой жизни), женщина в историческом костюме (классический танец зарождался при дворе!), которая «дирижирует» движениями кордебалета и перебрасывается репликами (речитативом) с другим говорящим персонажем (намек на то, что во время ȯно балет «отпочковался» от оперы). Строго упорядоченный мир Баха (в основе второй части – Чакона из Второй партиты) отзывается в хореографии, построенной на основополагающих элементах балетной техники. Но остальные части «сложены» из импровизаций на баховские темы Эвы Кроссман-Хехт, тогдашнего концертмейстера труппы Форсайта, пианистки с «джульярдским» образованием.

Проникаясь свободной импровизационной стихией музыки, извечный балетный лексикон вдруг рождает «тексты» совершенно невероятные, на временнȯй дистанции огромного размера не только от прабалета, но и от Баланчина и Крэнко. Тут есть от чего закружиться любой голове: вам дают базовое представление о том, на каких принципах «строится» балет, и тут же разрушают эту идеальную картину мира, показывая, как, пользуясь этой базой, можно преобразить балет до почти абсолютной неузнаваемости. Кто считал балет застывшей формой, раз и навсегда определенным артефактом, тому предстоит радикальная смена убеждений: балет можно заставить заговорить по-новому, пользуясь старой азбукой.

«Артефакт» не так часто, но исполнялся после франкфуртской труппы и другими балетными компаниями. Но гораздо более востребованным оказался его краткий вариант – «Артефакт-сюита», которую в 2004 г. Уильям Форсайт поставил для Шотландского балета. Сильно сжатый за счет отказа от многих изобразительно-концептуальных моментов, он представляет собой танец в концентрированном виде, проходящий ускоренный путь развития от сложного до сложного головокружительно. Два виртуознейших дуэта (малейшая потеря точности партнера неминуемо ведет к потере равновесия) приобретают дополнительный масштаб, и от них в буквальном смысле слова захватывает дух. Исполнять этот мини-балет великого значения (где бы его ни ставили, всякий раз критики с восторгом и изумлением отмечают не только его современность, но и вполне сохранившуюся устремленность в будущее, как будто это своего рода балетные «воспоминания о будущем») – честь для каждой труппы, но и большой вызов, требующий и смелости, и мастерства.

Читайте также:  Castrol magnatec stop start 5w20 e

Эдвард Клюг гораздо моложе мэтра Форсайта (р. 1949). Ему сорок пять, но благодаря своей моложавости и экспансивности он не тянет и на них. При всем при том он если еще и не мэтр, то уже кандидат в мэтры. Сам он, улыбаясь вот уж совершенно мальчишеской широкой улыбкой, говорит, что не может поверить в это, но факт остается фактом: уже два года прошло, как его труппа отметила 25-летие его творческой деятельности! В 1991 г. он поступил в балетную труппу Словенского национального театра в Мариборе, так что точкой отсчета для юбилея, естественно, было выбрано начало карьеры в качестве танцовщика. Но в «простых» танцовщиках он не задержался, желание сочинять быстро одержало верх над чисто исполнительскими амбициями. И в этом году – двадцать лет его карьеры уже в качестве хореографа. Пятнадцать из них он возглавляет Мариборский балет, который пользуется широкой известностью далеко за пределами Словении. К моменту приглашения в Большой г-н Клюг поработал во множестве балетных компаний – от Австралии до Сибири. И хотя Марибор пока еще не стал той балетной Меккой, в которую в свое время Уильям Форсайт превратил Франкфурт, а Джон Ноймайер – Гамбург, все равно на балетной карте этот город обозначился четко.

Балет Марибора с готовностью откликается на многие знаковые даты: накануне столетнего юбилея балета «Весна священная» он отметил 130-летнюю годовщину со дня рождения Игоря Стравинского, одного из самых любимых композиторов Эдварда Клюга. Помимо «Весны» он ставил также еще и «Свадебку». А вот «Петрушку» ставит впервые. Именно это название он предложил, когда получил приглашение в Большой. И долго не думал. Считает, что это просто фантастика – ставить «Петрушку» здесь, в России, в Большом театре, «где просто замечательные артисты, работая с которыми, получаешь дополнительные творческие импульсы и огромную отдачу».

Эдвард Клюг:
– Это всегда ни с чем не сравнимый, потрясающий опыт – работа над партитурой Стравинского. И всякий раз музыка этого композитора требует нового, особого подхода. Одно дело – просто слушать Стравинского, не надо специально говорить о том, какое это огромное наслаждение для человека, который любит музыку. Но когда начинаешь придумывать танец, ситуация меняется. Чтобы достичь необходимой свободы и суметь получать удовольствие от этих танцев, необходимо глубокое понимание того, что ты хочешь сделать, железный расчет (и счет!) и репетиции-репетиции-репетиции. Говоря так, я не имею в виду задачу просто воплотить в танце то, что «хочет» музыка. Речь о достижении того уровня, на котором ты вступаешь в диалог с обеими составляющими балета – самой музыкой и той историей, которую она «рассказывает».

Насколько я знаю, многие люди находят весьма интригующей афишу, выпущенную к нашей премьере. На ней фигурируют гигантские матрешки. Это чисто визуальный образ страны, в которой разворачивается это сказочное действие. Правда, «собирательность» этого образа мы не используем. Наши матрешки ни собрать, ни разобрать нельзя. Их огромное «нутро» служит интерьером – для кукольного театра Фокусника, для обиталища Мавра (Арапа). Такой кукольный дом в самой кукле. А поскольку они еще как бы и танцующие, эти фигурины, мы надеемся, они внесут свою толику волшебства в происходящее на сцене.

Что касается главных персонажей, то я очень люблю маленького храброго Петрушку. Который хочет быть не куклой, но человеком, и чтобы добиться этого, готов рискнуть своей кукольной жизнью. И чтобы почувствовать себя человеком, по-настоящему живым человеком, ему нужна любовь. Философский аспект этого сюжета парадоксальным образом очень актуален для наших дней. Оглядимся вокруг: кто собственно является куклой – наш герой Петрушка, который жаждет любви, или те люди, которыми управляют их собственные амбиции или иллюзии, заставляющие их верить, что они живут в некоем совершенном виртуальном мире.

Но, разумеется, мой подход вовсе не такой аналитический, да и пьеса, в общем, не об этом. Главное – то, что я всего себя отдаю замечательной миссии вновь вдохнуть жизнь в чудесную волшебную сказку под названием «Петрушка».

Читайте также:  W220 s500 технические характеристики

Премьерная серия показов пройдет 20, 21, 22, 23 и 24 (начало в 12 и 19 часов).
В балетах
«Артефакт-сюита» и «Петрушка» заняты ведущие артисты Большого балета.

Я, всё же, продолжаю считать, что на сценах Большого премьеры должны быть премьеристей. Мне вполне глянулись оба этих одноактных балета, и славно, что они такие разные, но Форсайтовской «Артефакт-сюите» скоро будет пятнадцать, и она – секвестированный четырёхактный «Артефакт» премьеры далекого 84-го года прошлого века. Ну а «Петрушек» разных понаставили кому не лень, в этой же дословно сохранена канва оригинала, лишь перелицовано на новый фасон Эдвардом Клюгом. Я доволен тем, что я увидел, но первой премьерой сезона великого театра – не особо.

Балет Уильяма Форсайта бессюжетен и предельно по хореографии ясно, кого он считает своим главным учителем – Баланчина. Чёткие линии, мудрёные перестроения и абсолютная синхронность, да настолько, что действие на сцене, в какой-то момент, начало гипнотизировать – необычные ощущения для балета. Это устроил кордебалет, выступивший на редкость ровно и одинаково сильно, две же основные пары станцевали тоже на высоком уровне, но по-разному.

Мария Виноградова танцевала с Владиславом Лантратовым, по которому создалось ощущение, что он приберегал силы на Петрушку. Сама же Мария выступила в стиле «физкультпривет» – энергично, гимнастично, без намёка на артистизм. Чем сильно контрастировала с Анастасией Сташкевич, которая и без сюжета нашла правильный образ, а невероятной пластикой тела подчеркнула всю грациозность хореографии. Имея, до некоторой степени, амплуа лирическое, Настя, в этой постановке, предельно убедительно показала, насколько разнообразен её талант! Браво!

То же, что творил Вячеслав Лопатин, так же говорит о его невероятных способностях! Как могут руки-ноги гнуться в тех местах, где, казалось-бы, просто кости – необъяснимо, но он это делает! Имея высочайший технический уровень, и верно трактовав свою партию, Вячеслав станцевал вложившись – я впечатлён этим выступлением! Впрочем, именно этого я от него и ждал – его уровень!

Уровень же «Петрушки» не дотянул до оригинала, с которым, как бы не старался, будешь сравнивать. Видимо имея некоторые опасений на что это он замахнулся, хореограф выхолостил образы и снизил градус эмоций. Сохраняя сюжет и главных героев Эдвард Клюг даёт понять, что он не пытается прочитать историю заново, а лишь меняет эстетику, добавляя некоего футуризма. И именно это ему удалось неплохо, но вот надо ли это как премьера в Большом.

Балет вполне смотрибельный, есть некоторое количество интересных придумок, танцы, местами, довольно занимательны. Огромные матрёшки на сцене, конечно, уж слишком откровенный образ матушки-Руси, да и некоторые движения тоже чрезмерно нарочито «а-ля-рус», но это можно простить иностранцу. Посмотреть такого «Петрушку», для разнообразия, стоит, тем более оркестр Большого играет сложнейшего Стравинского бесподобно!

На Новой сцене Большого театра в одной программе объединились российская премьера балета Уильяма Форсайта «Артефакт-сюита» и мировая премьера «Петрушки» Стравинского в постановке Эдварда Клюга. Рассказывает Татьяна Кузнецова.

С тех пор как труппу Большого театра возглавил Махар Вазиев, появление спектаклей Форсайта на московской сцене стало неизбежным: именно постановка четырех форсайтовских балетов в Мариинском театре оказалась одним из главных его достижений в пору работы заведующим петербургской балетной труппой. «Золотой век» Мариинки директор Вазиев решил повторить и в Большом, выбрав для этого многолюдную и многосложную «Артефакт-сюиту».

Огромный четырехчастный балет на музыку Иоганна Себастьяна Баха и Эвы Кроссман-Хехт реформатор Форсайт поставил в 1984 году, едва возглавив Балет Франкфурта. В нем он представил собственную концепцию развития классического танца, с персонажами вроде Женщины в историческом костюме. В 2004-м уже для Шотландского балета Форсайт сюжет из «Артефакта» изъял, оставив чистый танец, и разделил балет на две половины: в первой, баховской, части доминируют две пары солистов, во второй главным героем оказывается кордебалет. В таком виде балет гуляет по разным честолюбивым труппам: «Артефакт-сюита» — своеобразный пропуск в мировую балетную элиту.

Читайте также:  Амортизатор крышки багажника ваз 2112 цена

Сам Форсайт в Москву не приехал, балет в Большой переносили его доверенные ассистенты, многоопытные Кэтрин Беннетс и Ноа Гелбер (еще с петербургских времен ответственный за всего «российского» Форсайта). Добившись почти идеальной четкости и синхронности, они так и не смогли внедрить в балетные массы революционный драйв. Экстерьер труппы превосходен: все стройны, прекрасно сложены, дисциплинированны. Однако фирменную форсайтовскую деформацию позиций (руки, заведенные за спину, выгнутый торс, смещенная ось корпуса) москвичи смягчили почти до классической нормы; соблюдая ракурсы и интервалы, по привычке отказались от самовыражения. А ведь кордебалет Форсайта тем и отличается от классического, что реформатор, сохранив иерархическую пирамиду старинного балета, разрешил каждому ее кирпичику иметь собственный голос.

В труппе Большого этой возможностью воспользовались мужчины-корифеи — мощные, яркие, темпераментные соло «шестерок» и «четверок» во второй части «Артефакт-сюиты» электрическим разрядом разбивают аккуратную мерность кордебалетных манипуляций. Блистательный премьер Вячеслав Лопатин в очередной раз восхитил всемогуществом своей техники: из-за легкости, с которой этот виртуоз пропархивает сумасшедшие пассажи своей партии, зрители даже не осознают, насколько она сложна. Анастасия Сташкевич, его жена и партнерша по первой части балета, тоже легка и ловка, однако лишена той женской победительности, которая превращает любой форсайтовский дуэт в гендерный поединок. Борьбы полов не было и у первой пары — отличный танцовщик Семен Чудин добровольно скрылся в тени Ольги Смирновой. Поразительная красота ее умного танца (дебютировавшая в форсайтовском репертуаре балерина не упустила ни нюанса непривычного текста) вполне заменила требуемые сексапильность и агрессивность.

Степень благообразности московской «Артефакт-сюиты» точнее всего отразил концептуальный — хотя и не танцевальный — эпизод. В первой половине балета в разгар действия на авансцену несколько раз обрушивается передний занавес — хореограф довел до абсолюта каннингемовские эксперименты со сценическим пространством, просто-напросто его аннулировав. Обычно зрители ахают от неожиданности, приняв прием за накладку. В Большом занавес спускался поспешно, но чинно — кое-кто даже успел поаплодировать. Похоже, академичность московского Форсайта (если он сохранится в репертуаре) со временем только возрастет, поселив в публике уверенность, что автор этого научного и слегка скучноватого в своей рациональности балета вовсе не так революционен, как о нем принято говорить.

По контрасту в живеньком и простеньком «Петрушке» Эдварда Клюга концептуальности ни на грош. Взяв сценарий Бенуа—Стравинского (соавторов легендарной фокинской постановки 1911 года), хореограф из словенского Марибора сочинил эстрадную хореографию для кордебалетного «народа», стилизованную а-ля рюс посредством ковырялочек, присядок и жестких коромысел рук. Историческому «Петрушке» Эдвард Клюг оппонировал последовательно: сделал кордебалетные танцы синхронными, мизансцены — статичными, Фокусника — маленьким, Петрушку — высоким. Главная образная находка — палки Фокусника для манипуляции марионетками. Похоже, задача объединить двумя палками трех солистов увлекала хореографа больше, нежели отношения Петрушки, Балерины и Арапа: за их совместными кувырками, колесами, перелезаниями через палки, превращениями палок в балетный станок потерялись и четкость любовного треугольника, и вариации героев — на них музыки не хватило. Финал спектакля хореограф позаимствовал из 1930-х, у экспрессиониста Курта Йосса: Фокусник-манипулятор сам превращается в марионетку.

Замечательным артистам Екатерине Крысановой, Денису Савину, Георгию Гусеву, Антону Савичеву, умеющим сыграть-станцевать хоть телефонную книгу, делать в этом спектакле нечего: использовать их в таком скудном материале все равно что микроскопом гвозди забивать. Спасли спектакль музыка — дирижер Павел Клиничев с наслаждением смаковал Стравинского, не упустив ни оттенка; сценография — ездящие по сцене исполинские плюшевые матрешки Марко Япеля придают спектаклю современный вид и даже некую загадочность. Костюмы, особенно женские — художник Лео Кулаш заставил юбки взвихряться в плясе даже тогда, когда их носительницы едва поворачиваются. И зрители. Обрадованные немудрящей динамичностью действа, они устроили «Петрушке» полновесную овацию. Театр может поздравить себя с мировой премьерой. Мариборского масштаба.

Ссылка на основную публикацию
Акт приема передачи автомобиля авто ру
При заключении сделки договор купли-продажи не единственный нужный вам документ. Фактически вы можете придать и договору особую значимость, дополнив, что...
Авто тюнинг ваз 2115
Содержание Проявлять свою фантазию, выражать творческие порывы на автомобиле рекомендуется для начала при проведении работы по изменению дизайна салона. Эта...
Авто с запретом на регистрацию
Ограничение регистрации авто Запрет на регистрационные действия автомобиля почти всегда связан с проблемами текущего владельца машины. Даже если вы не...
Акт приемки передачи автомобиля бланк
Нередко, при совершении сделки, многие ограничиваются лишь договором купли-продажи автомобиля. Это не совсем правильно, ведь он отражает лишь намерение по...
Adblock detector